Ru Eng

Священник, бизнесмен, актер: кем мечтали стать известные юристы

Священник, бизнесмен, актер: кем мечтали стать известные юристы

Кто-то собирался стать священником, другие задумывались о карьере журналиста или хотели построить собственную бизнес империю. Почему же выбор в итоге упал на юридическую специальность? И что стало решающим фактором при определении своего профессионального будущего? Рассказывают юристы крупных российских юрфирм, известные адвокаты, деканы ведущих российских юрфаков и чиновник.

В течение недели на сайте pravo.ru проводился опрос о студенческих мечтах наших читателей. Большинство проголосовавших хотели стать адвокатами (19,8%), следователями (16,9%), консалтерами  (14,9%) или судьями (14,9%). Меньшей популярностью пользовались должности прокурора (11,1%) и инхауса (7,3%). Почти половине опрошенных удалось претворить свою мечту в жизнь (39%). А чуть больше четверти читателей за время учебы поменяли свои изначальные планы (27,3%). Параллельно с голосованием на сайте мы собрали истории партнеров известных российских юрфирм о том, как они пришли к юридической профессии и почему на первом курсе университета мечтали совсем о другом будущем. 

Наталья Шатихина, управляющий партнер CLC уже в 4 года решила, что станет юристом, а именно – следователем. Решающим стал сериал "Следствие ведут ЗнаТоКи", говорит она: «При этом участь криминалиста Зиночки меня совершенно не прельщала. Так что, видимо, могу считаться результатом удачного расчета Щелокова». Но не все определились со своим будущим в столь раннем возрасте. Кто-то из юристов до последнего колебался после окончания школы, выбирая, куда поступить. Сергей Пепеляев, управляющий партнер "Пепеляев Групп" мечтал стать актером и подавал документы во ВГИК, но в последний момент передумал и пошел на юрфак МГУ. Тем не менее, все студенческие годы вплоть до окончания аспирантуры он работал в молодежном вузовском театре. 

Алексей Новиков, бывший следователь СКР, а ныне партнер АБ "ЗКС" в старших классах школы тоже выбирал между двумя сферами: журналистикой и юриспруденцией. Меня привлекало и то, и другое, вспоминает он: «В конце 90-х как-то все переплелось, вспомнить хотя бы такие громкие дела как убийства журналистов Дмитрия Холодова и Владислава Листьева». Юный авантюризм и любознательность мне казалось возможным удовлетворить в обеих профессиях, говорит адвокат. О журфаке мечтал и адвокат Генри Резник: "Но в Среднеазиатском госуниверситете, где я учился, специализация журналистика была только для национального потока, а не для моего русскоязычного, так что с горя решил пойти на юридический". Антона Ильина, декана юрфака НИУ-ВШЭ (СПб) тянуло в юриспруденцию совсем по другой причине. В школьные годы он обожал решать интеллектуальные задачи и представлял себе, что судья занимается тем же самым, когда разбирает тот или иной спор. Вот и Павел Крашенинников, депутат Госдумы, глава комитета по госстроительству и законодательству вплоть до 3 курса университета мечтал стать судьей. У Латыева, партнера "Интеллект-С" и вовсе выбор юридического вуза оказался во многом обусловлен честолюбивым юношеским максимализмом. Конкурс туда в середине 90-х был сравним с количество желающих в театральный институт, говорит он. 

Детские представления о профессии

Мечты о будущей профессии формируются под влиянием разных факторов. На кого-то из молодых людей влияет мнение родных, другие впечатляются образами из художественных произведений. Адвокату Илье Новикову в 12 лет попалась в руки первая книжка Эрла Стенли Гарднера про Перри Мейсона (прим. ред. - произведение об успешном адвокате по уголовным делам). С тех пор будущий защитник ни дня не сомневался в том, что станет адвокатом, говорит он: «Я хотел заниматься именно уголовными делами. Мои родители это одобряли, ведь в конце 90-х юрфак и экономфак все еще считались дорогой, вымощенной золотым кирпичом». 

На Дмитрия Гололобова, приглашённого профессора университета Вестминстер, российского адвоката и английского солиситора тоже в значительной мере повлияли именно прочитанные книги. Хотя о юристах тогда почти ничего не писали, и профессия была окутана мистически-денежным флером, подчеркивает он. Во времена нашего детства никто никаких юристов особенно не знал, подтверждает Шатихина: «Да и особого престижа профессия в целом не имела. Зато телеэкраны и книжные полки давали доступ к прекрасным детективам». Моей мечтой сразу, с первого курса Университета, было заниматься юридической наукой. 

А мне нравилось заниматься сложными и абстрактными юридическими конструкциями с первого курса, признается Сергей Белов, декан юрфака СПбГУ: "Наверное, отчасти повлияло то, что мои родители работали в вузе, хотя и не юридическом, но разговоры в семье часто шли о диссертациях, защитах, научных работах. К концу обучения мое изначальное стремление только окрепло". На мнение своего отца ориентировался и Константин Добрынин, бывший сенатор, а ныне старший партнер КА "Pen&Paper": "Адвокатом я не собирался становиться в принципе, поскольку мой папа - полковник советской милиции и при этом выпускник ленинградского юрфака, относился к адвокатуре предсказуемо негативно. Это, в общем-то, передавалось и мне. Преступников же нельзя защищать, думал я!"  

Как менялись мечты за время учебы

Но не все могут похвастаться таким твердым и уверенным выбором уже в 17 лет. За годы в университете мечты будущих юристов нередко менялись. Новые дисциплины, интересные лекторы и первая работа заставляли студентов по-новому смотреть на юридическую специальность. У Алексея Новикова окончательно сложилось понимание дальнейшего профессионального развития уже на первом курсе юрфака, когда он поработал в ЮФ «Юстина» под руководством Виктора Буробина. После этого я пришел к выводу, что необходимо пройти определенный путь по госслужбе, говорит адвокат: "Чтобы результативно защищать, нужно знать принцип работы госаппарата и хорошо разбираться в его нюансах". И в том же году Новиков пошел на практику в прокуратуру, рассказывает он: "А там…затянуло, в общем". Резнику понадобилось на два года больше, чтобы найти свое направление в юриспруденции. Долгое время в глазах у меня был только один предмет – волейбольный мяч, признается он: "И на занятиях я присутствовал меньше чем заочники. Но на 3 курсе при написании курсовой работы мне попалась книга В.И. Каминской "Правовые презумпции в уголовном процессе", и я "заболел" доказыванием". Меня не очень интересовала нормативистика, а вот доказательственное право – стык юриспруденции, логики, психологии – захватило меня, говорит Резник.

У Михаила Церковникова, доцента кафедры общих проблем гражданского права ИЦЧП при Президенте РФ все оказалось наоборот. После прослушанных на 1 курсе лекций по истории права и государства зарубежных стран он передумал становиться прокурорским работником и начал потихоньку «заряжаться цивилистикой». На втором курсе благодаря отличным преподавателям гражданского и римского частного прав я уже четко видел себя цивилистом, вспоминает юрист: «Тогда же начал работать и впервые выступил представителем в арбитражном суде». Крашенинников тоже под влиянием прослушанных лекций и таких харизматичных преподавателей как Сергей Сергеевич Алексеев, Вениамин Федорович Яковлев, Мария Яковлевна Кириллова решил заниматься наукой.

Кто-то оценил все преимущества юридической практики, поработав в студенческие годы совершенно в другой сфере. Управляющий партнер АБ "КИАП" , Андрей Корельский признается, что на первом курсе с трудом представлял, кем станет после окончания юрфака, но очень хотел купить собственный компьютер: «Не хотелось просиживать часами в библиотеке, так как интернет уже тогда существенно облегчал учебу и поиск нужной информации». Для того, чтобы накопить на свою мечту, Корельский с другом после окончания первого курса поехали на два месяца каникул работать в Москву. Столица нам выдала одну из самых распространённых, но не самых желанных профессий – разнорабочий на стройке, рассказывает он: "Всё лето мы заливали бетон на участке третьего транспортного кольца на развязке с Ленинским проспектом около памятника Юрию Гагарину и жили прямо там на стройке в бытовке, сделанной из обычной бочки-цистерны". Корельский признается, что такой труд оказался непростым: "Я похудел почти на 10 кг, но на компьютер заработал и ещё больше полюбил профессию юриста, ведь уже было с чем сравнить". По-новому оценить юридическую специальность вице-президенту ФПА, Светлане Володиной тоже помогла работа, которую она совмещала с учебой: "Я училась во Всесоюзном юридическом институте на заочном отделении, а параллельно трудилась в Институте судебных экспертиз". Именно сочетание работы и учебы помогло осознать, что перед юристом стоит задача не только обладать знаниями процессуального и материального права, но и понимать, как можно опровергнуть взгляд противника в споре при помощи специальных знаний, заключает она. 

А вот у Александра Молотникова, доцента, администратора Школы мастеров юрфака МГУ имени М. В. Ломоносова только к концу обучения сформировалось представление о том, чего он хочет добиться в профессии. Именно на последнем пятом курсе я всерьёз задумался об адвокатуре в области частного права, вспоминает он: «Наверное, сказался пример старших товарищей, занимавшихся юрконсалтингом, а также легендарного владимирского адвоката Дмитрия Мохорева, чьим помощником я трудился в студенчестве». 

При выборе профессионального пути свою роль играет и «дух времени»: мода на конкретные места работы и уровень экономической ситуации в стране. Пепеляев во время учебы на юрфаке МГУ готовился к преподавательской карьере. Но развал СССР и необходимость содержать семью склонили юриста к уходу в частную практику, поясняет он: «Мне в тот момент нужны были деньги, а приятель как раз пригласил в аудиторскую компанию. На такое предложение я согласился, а дальше неожиданно понравилось в этой сфере». Действительно, в 90-е годы большинство студентов хотело работать в бизнесе, подчеркивает Петр Яковлев, бывший заместитель руководителя управления ФАС по Санкт-Петербургу: «Я учился на юрфаке СПбГУ в 1991-1996 гг. и тогда правоохранительные органы, судебная система, да вообще вся госслужба не пользовались популярностью». Из моего выпуска в ФСБ не стал работать ни один человек, отмечает юрист: «Всего 3 из 150 ушли в правоохранительные органы. А брат моего друга окончил тот же факультет спустя одиннадцать лет и чуть не половина его курса трудится в ФСБ». 

Сегодняшние студенты трезвее смотрят на ситуацию со своим профессиональным будущим, но в то же время они стали циничнее и прагматичнее, считает Пепеляев. Среди этих ребят и девчонок немало по истине одаренных людей, но время диктует свои принципы, подчеркивает Алексей Новиков. Вкалывать на какой-нибудь западный бренд в России для них уже не модно, замечает Гололобов: "Поэтому они, наверное, мечтают о месте начальника московского главка СКР или главного юриста "Роснефти". Мы меньше думали о деньгах и больше стремились приносить пользу обществу, предполагает Крашенинников.  

В отличие от нынешних студентов мы не знали, чего хотим, уверяет Молотников: "Учились ради знаний, которые помогут постичь жизнь, а не ради навыков, которые помогут устроиться на работу". Деньги не были нашей целью, добавляет юрист: "Мы не штудировали обзоры зарплат партнёров ильфов и рульфов". Сменившиеся у молодежи приоритеты Ильин объясняет высоким влиянием масс-медиа: "Все мечтают консультировать крупных клиентов, получать огромные бонусы, поскольку об этом рассказывают сериалы. А судьями быть никто не хочет, ведь суд не очень-то и уважают". Резника расстраивает такой подход молодежи: "Мне как человеку, который не чужд романтике, становится грустно, когда я читаю мечты сегодняшних первокурсников". Видимо, слишком рациональная молодежь растет и думает о том, где можно заработать, заключает адвокат. К сожалению, романтиков стало меньше, соглашается с коллегой Володина: "Студенты юрфаков все реже мечтают связать жизнь с судебной адвокатурой, и этот процент все время сокращается, потому что молодые люди видят себя в беловоротничковой адвокатуре, в цивилистике. Они считают, что так перспективнее, интереснее, там много новых направлений". 

А в наше время профессиональных горизонтов было немного, вспоминает Молотников: "Адвокатская практика, карьера следователя или юрисконсульта. Выбор небольшой. Кто тогда знал о комплаенс-офицерах или gr-менеджерах? Мы не задумывались о том, чем будем заниматься через пять лет. Все было слишком непредсказуемо и неопределенно". Выбирая из сегодняшнего разнообразия рабочих мест для юристов, Яковлев советует молодым специалистам остановиться на госкорпорациях: "Там нет множества обременений связанных с госслужбой, доходы выше, а ответственности меньше чем в частном бизнесе". А Екатерина Тягай, проректор по учебной и методической работе МГЮА советует студентам как можно раньше понять три вещи: "Что вам не нравится совсем, что терпимо для определенного этапа, а что захватывает настолько, чтобы стать главным на длительную часть жизни". Важно доверять себе, своим ощущениям, а не становиться жертвой стереотипов и чужого мнения о "правильном и неправильном", уверяет она: "Карьера, особенно в праве — это прежде всего развитие, а не только вертикальный рост". 

Да и вообще, жизнь как коробка конфет - никогда не знаешь, какую следующую вытащишь, замечает Добрынин: "Если бы кто-то рассказал мне, что через 25 лет я стану сенатором, а затем адвокатом - я бы рассмеялся в ответ".  Самое важное - это не то, кем ты собираешься стать сейчас, самое главное - оставаться человеком, кем бы ты ни стал в будущем, резюмирует Добрынин: "Человеком, за которого не будет стыдно тебе - тому восемнадцатилетнему студенту и твоим детям". 

Алексей Малаховский

Иллюстрация Право.ru / Петр Козлов

Источник: Право.ru